Главная - Статьи

Убиты под Москвой


Воробьев, Константин Дмитриевич. Убиты под Москвой: повести и рассказы. –
М.: АСТ, 2020. - 320 с.

Большого романа, о котором мечтал всю жизнь Константин Воробьев (1919 – 1975), он так и не написал. Но, в сущности, все его творчество, все его повести вместе взятые такой вот почти единый эпос собой и представляют. Они написаны как бы об одномvorob-001 герое, а в общем-то, о самом себе, пусть и зовут этого героя в разных повестях по-разному. Это ладный, крепкий, высокий деревенский парень, наделенный зачатками литературного дара, волею судьбы вынужденный стать горожанином, литератором, затем Кремлевским курсантом и молоденьким лейтенантом, в октябре 1941-го вместе со своим взводом шагнувшим с Красной площади в пекло подмосковной битвы, после тяжелой контузии под Клином прошедшим немецкие концлагеря. Он дважды бежал, голодал, скитаясь по литовским лесам и болотам, и в 1943 году, после очередного побега, возглавил партизанский отряд, сформированный из военнопленных. В Шяуляе, в том же 1943-м, скрываясь в каком-то потайном углу, Константин Воробьев за месяц написал свою первую и, на мой вкус, лучшую повесть, получившую позднее название «Это мы, Господи!», которую принял к публикации центральный толстый советский журнал «Новый мир» - и не опубликовал, то ли по цензурным условиям, то ли потому, что повесть представляла собой лишь часть большого произведения, которое автор так и не завершил. Повесть считалась утерянной, но была -таки найдена в архивах журнала и опубликована через четыре десятилетия. К тому времени известного писателя Воробьева давно уже не было в живых.

Думаю, что именно эта вещь – центральная в творчестве Воробьева потому, что и война - ее гибельная, начальная пора, в ней отражена наиболее полно и мощно, и гибель русской деревни – главная тема позднего творчества писателя – между строк угадывается. А еще потому, что название повести предполагает знакомство с Библией – книгой в СССР если и не запрещенной, то крайне нежелательной. И с автобиографией знаменитого американского художника и путешественника Рокуэлла Кента, а вместе с тем и с героическими новеллами Джека Лондона. Помните «Любовь к жизни»? Конечно, помните. Так вот, никуда этот джек-лондоновский золотоискательский героизм не попадает в сравнении с тем, через что пришлось пройти герою Воробьева. Воистину: «Это мы, Господи!»

Я говорю, конечно, лишь о той мясорубке, в которой пришлось выживать советским людям, а никак не об уровне художественного мастерства. Хотя и оно, думается, у того же Воробьева ничуть не уступает мастерству Джека Лондона.

Свидетельством тому, помимо названной книги, совсем короткие повести, или большие рассказы «Убиты под Москвой» и «Крик» - всё о том же молодом лейтенанте, в первой вещи ведущем свой взвод на первый бой, в котором почти все эти ладные Кремлевские курсанты погибнут, во второй – отправляющемся в роковую, обреченную разведку, сразу после того, как на его глазах под минометным обстрелом погибает деревенская девушка Марина - первая любовь героя.

vorob-002О чем рассказывают эти истории? Прежде всего – о юности, которой пришлось возмужать в одночасье. И о человеческой чистоте, которую не могут победить обрушившиеся на тебя нечеловеческие несчастья, голод, холод, раны, вши, тиф, издевательства врагов, вообще не считающих тебя человеком, недоверие спецслужб, следящих за тобой и фиксирующих твои слова. Ничто не может победить человека, если он настоящий человек. Американский классик Эрнест Хемингуэй в повести «Старик и море» (1952 г.) идеально сформулировал это: «Человека можно уничтожить, но его нельзя победить».

Героя военных повестей Константина Воробьева, как и самого писателя Константина Воробьева, ни победить, ни уничтожить не смогли ни фашисты, ни литературные критики, хором не принявшие его произведения. Да, собственно, и вообще «лейтенантскую» прозу, в русле которой написаны и лучшие книги Воробьева, критика принимала со скрипом, ведь эта литература рассказывала подлинную правду не только о советском воине, но и о том обществе, в недрах которого формировался будущий советский воин. А жизнь, тем более военный быт – это не агитплакат, где все правильно и так, как в жизни, тем более на войне, не бывает. И не может быть.

А как было на самом деле, и каким оно было, пресловутое «быть или не быть» двадцатилетнего советского лейтенанта на фронте, в концлагере и в партизанском движении - это и есть самое главное и самое лучшее в повестях Константина Воробьева, отчего их помнят, переиздают и многократно экранизируют, а главное – читают и перечитывают все новые и новые, такие уже далекие от войны и советской жизни поколения.