написать письмо на главную

Версия для слабовидящих


Главная
Электронный каталог
Новости
О библиотеке
Услуги
Ресурсы
Муниципальные детские библиотеки Новосибирской области
Наши конкурсы
Методические материалы
Портреты писателей
Рассказы о книгах
МАКСИМКА предлагает
Фотогалереи
Гостевая книга
Полезные ссылки

Поиск по сайту
 

О тех, кого мы любим, но не знаем: К выходу в свет второго издания антологии одного стихотворения "Знаменитые неизвестные"

Знаменитые неизвестные: Антология одного стихотворения / сост. В. Свиньин, К. Осеев. – Новосибирск: Свиньин и сыновья, 2006. - 568 с.
Знаменитые неизвестные: Антология одного стихотворения / сост. В.Ф. Свиньин, К.А. Осеев. – 2-е изд., испр. и доп. – Новосибирск: Свиньин и сыновья, 2014. – 752 с., ил.

Восемь лет спустя после выхода в свет первого издания «Знаменитых неизвестных» издатели и составители этой книги Владимир Федорович Свиньин и Константин Александрович Осеев предложили вниманию читателей ее второе издание, исправленное и дополненное. Здесь я расскажу о них юным и взрослым читателям, учащимся и учащим, о том, что в этих книгах хорошо, и что, по-моему, требует доработки. Последняя необходима прежде всего потому, что антологию можно и должно расширять, ибо она интересна и полезна и тем, кто учит, и тем, кто учится, и тем, кто любит русскую песню и романс.

Антология одного стихотворения «Знаменитые неизвестные» представляет собой в целом удачную попытку объединения под одним переплетом хрестоматии и энциклопедии, сообщающих широкому читателю поэтические тексты, а также биографии их сочинителей - известных, малоизвестных и даже вовсе неизвестных поэтов, чьи строки волей судьбы стали народными песнями или - реже - афоризмами.
Кажется, Гейне говорил: "Песня - критерий самобытности", подразумевая стихотворца, способного написать текст, оторвавшийся от сочинителя, ставший народной песней. Судя по этой книге, классик, пожалуй, был не совсем прав. Львиную долю представленных составителями имен не то что самобытными - вообще-то поэтами никак не назовешь. О какой поэтической самобытности можно говорить применительно к таким, например, строчкам:

Меж крутых берегов
Волга-речка течет,
А на ней по волнам
Легка лодка плывет...

Или тем более:

Он капитан, и родина его Марсель.
Он любит споры шумные и драки,
Он курит трубку, пьет крепчайший эль
И любит девушку из Нагасаки...

Нет, никак не самобытность, то есть глубокая оригинальность дарования, - что-то иное делает стихотворный текст народной, то есть, по существу, бессмертной песней. Вероятно, судьба, - ведь ни сам поэт, ни его первые читатели и предположить не могли когда-то, что удачно сочиненный и даже положенный на музыку текст переживет автора и первых исполнителей. Именно это и подтверждается целым рядом биографий авторов таких песен, как "Марсельеза", "Дубинушка" и др. Ярче всего и точнее всего об этом рассказано в блистательном очерке классика австрийской литературы Стефана Цвейга, чей очерк о Руже де Лиле открывает антологию.

Воистину, "нам не дано предугадать, как слово наше отзовется"!.. Этот тютчевский афоризм, право, мог бы быть поставлен эпиграфом не только к вступительной статье от составителей, но и ко всему сборнику. Ведь, в сущности, автор этих строк, если следовать логике В. Свиньина и К. Осеева - такой же "знаменитый неизвестный", как и его современник Тургенев, сочинивший в молодости "Утро туманное", спустя столетие оторвавшееся от сочинителя и в исковерканном варианте исполняемое всеми подряд басами и баритонами. Тургенев, однако, в антологии представлен, Тютчев – нет, но романс на его стихотворение «Я встретил вас» давным-давно живет собственной жизнью, и далеко не все слушатели задумываются над тем, кто сочинил эти проникновеннейшие строки о любви.

Но, конечно, нельзя объять необъятное (между прочим, этот расхожий афоризм тоже имеет своего автора, а знаете ли вы его имя?), тем более в авторской, в той или иной мере неизбежно пристрастной книге. Только пристрастием, а также, вероятно, запланированным объемом издания, и следует, конечно, объяснять объединение под одной обложкой биографий Дельвига и Шпаликова, Вяземского и Олега Григорьева, Гиляровского и Надсона, Веры Инбер и Модеста Чайковского. Или, напротив, отсутствие здесь текстов и биографий Лермонтова, Некрасова, Высоцкого, Окуджавы. Их ведь тоже поют, частенько не задумываясь о том, кто написал песню, скажем, про безумного султана. А разве, в сравнении с «Утром туманным», менее знаменита или более известна слушателю, не озабоченному запоминанием имен из театральных программок, ария "На воздушном океане" или в чем отличие по этим же критериям некрасовской  "Коробушки" от козловского "Вечернего звона"? Ведь – правы составители – сегодня для большинства малочитающих слушателей и ария Демона, и песня коробейника, и вольный перевод из Т. Мура - народные песни.

Отсюда главный вывод об адресате издания. Это отнюдь не редкий теперь интеллектуал и книгочей. Это, прежде всего, тот самый слушатель, делающий лишь первые шаги к осмысленному чтению. Ну и, конечно, школьники и их наставники (последним книга будет хорошим подспорьем в работе, позволяющим не разыскивать материалы в сети и библиотеках, а пользоваться однотомной содержательной антологией, во втором изданий которой, кстати, приведены алфавитные указатели имен и стихотворений, представляющие для читателя большое удобство в работе с книгой.

К сожалению, эта образовательная, по преимуществу, книга не лишена досадных опечаток и синтаксических ошибок, а кроме того, не содержит толкового литературоведческого вступления. Второе ее издание, исправленное и дополненное, мало разнится с первым в этом плане, но отличается содержательно: в новый том добавлены двенадцать новых очерков и исключены семь старых. Исключения произведены, может быть, и напрасно, зато новые очерки, несомненно, украсили книгу.

На мой вкус издание это излишне эклектично, поскольку составители пользуются для своей культуртрегерской, а порой и исследовательской цели источниками самого различного происхождения – старыми и не слишком старыми биографическими словарями, сделанными по энциклопедическому принципу, понравившимися им классическими текстами и сетевыми источниками. Отсюда – различный уровень биографических материалов, одни из которых скучновато-академичны, другие, напротив, легки и интересны в чтении, но вот насколько точны – неизвестно, и читателю остается лишь верить составителям на слово.

В целом же антология очень интересна и, как я уже не раз сказал, полезна. Во всяком случае,  я прочел ее дважды от начала до конца – и первое издание, и второе, с вниманием, сочувствием и по большей части с удовольствием. С вниманием - потому что всякие, а не только такие оригинальные и редкие книги, как "Знаменитые неизвестные", следует читать внимательно. Сочувственно - потому что отлично представляю, какого труда составителям стоило эту книгу подготовить и переподготовить. С удовольствием же потому, что "многое вспомнил, родное, далекое", а многое и просто открыл для себя - что-то перечитывая по-новому, что-то узнавая впервые. Каждый раз радуясь встречам со знаменитыми и открытиям неизвестных, с удовольствием вспоминая хорошие старые книги, из которых извлечен тот или иной материал, торопясь поделиться с близкими многими тонкостями и подробностями из жизни русских поэтов, которых (подробностей) ни я, ни они до встречи с этой книгой не знали.

А вы, друзья мои, знаете ли, к примеру, кому принадлежит расхожая фраза "Красота - это страшная сила"? А "знатоковский" афоризм "Что наша жизнь? Игра! "? А от кого пошел плясать "по волнам, по морям - нынче здесь, завтра там" "моряк, красивый сам собою"? А кто и когда сочинил песню про "горячи бублички"?

А я, вроде бы по жизни заядлый книгочей, признаюсь, много чего не знал и даже представить не мог до того, как познакомился с антологией. Ну, например, того, что "утёсовскую" песенку про прекрасную маркизу сочинил, точнее, перевел с французского тот самый комсомольский стихотворец Александр Безыменский, коего Маяковский припечатал "морковным кофе", или того, какой именно из Макаровых сочинил "Однозвучно гремит колокольчик", или того, что первооткрывателем лермонтовского таланта был его соученик Василий Межевич, впоследствии сочинивший пьесу, стишок из которой сделался любимой песней легендарного Василия Ивановича Чапаева, если, конечно, Фурманов этого самого Чапаева не выдумал, на корпус оторвавшись от Пелевина.

А ведь и сегодня, после выхода второго издания антологии, мы с вами, читатель, многого еще не знаем!.. И если с "Бубличками" теперь ситуация прояснилась, то вокруг почти что одновременного, революционного "Яблочка" по-прежнему темно.

Так что, хочется верить: второе издание «Знаменитых неизвестных» - не последнее, и на нем издатели и составители не остановятся. И в самом деле, правое это дело непременно надо продолжать, тем более что проблем с источниками сегодня гораздо меньше, нежели в недавнем еще прошлом. Это, конечно, нелегкое и кропотливое дело поверять себя энциклопедиями, энциклопедии - Паутиной, Паутину - вновь книгами, книги - памятью, а последнюю - снова и снова собственной любовью к отечественной культуре. Нелегкое, но какое же необходимое, ведь если я гореть не буду, и если ты гореть не будешь, и если мы гореть не будем, то кто ж тогда рассеет тьму?..

Чем, кстати, не афоризм? А кто его автор? Покуда господа Свиньин и Осеев думают над следующим переизданием, может, попробуем сами поискать автора в сети или старых книгах?
Новосибирская областная детская библиотека им. А.М. Горького, 2007-2017

Яндекс.Метрика